В компании с Рашей, Лейбницем и Борисом мы занимались разными литературными экспериментами, которые не обязательно были связаны с капустнической деятельностью. У нас было хорошее взаимопонимание, и одним из жанров стало совместное писание произведений, но только - по очереди. Получая незаконченный отрывок, нужно было проникнуться духом и мыслью предыдущего автора, и продолжить в том же плане или же, наоборот, сместить акценты. Это было очень интересно, мы несомненно чувствовали родство душ, и таков был способ нашего общения. Так родился цикл "Стихи на узких бумажках". Эти узкие бумажки Раша, который был старостой, вырывал периодически из журнала группы, чтобы ее список был виден на следующем листе. На каких-нибудь лекциях по общественно-партийным наукам мы писали на этих бумажках по очереди стихи. Ритмический рисунок был зачастую очень сложным, структура рифм - экспериментальная. Для примера приведу один стих.
Холод. Деяния смертных
замерзают в момент исполненья,
и тепло не исходит от тренья...
А может быть, следует просто
Без хитростей разных
покрыться порока коростой?
Предаться безделию праздно?..
Но хлынули воспоминанья,
но горлом хлынули рифмы,
до ужаса безобразны,
и вместо песен - лишь хрипы
и клочья бумаги грязной,
А в римском носу - полипы
и скрипы, скрипы, скрипы...
И где-то запели скрипки,
и все забылось сразу...
Возникли в тумане сознанья
видения мрачных оргий,
и в зыбкости мирозданья
колышутся сотни экстазов,
колышутся сотни восторгов.
Еще об одном стихе из этого цикла я расскажу чуть позже.
В марте 79 года мы выпустили последний номер журнала "Деньги вперед". Поскольку денег так никто и не сдал, мы решили объявить банкротство. В редакционной статье мы обвинили Запад в создании вокруг журнала экономической блокады, которая не позволила советским труженикам, несмотря на рост благосостояния, сдавать свои деньги в кассу журнала. Роман "Дикая жизнь" мы прекратили печатать из-за его непомерной длины, но поместили на него рецензию. Была включена также рецензия на оперу "Great Master", еще несколько вещей, в том числе продолжение киносценария "Когда свистнула рыба":
В прошлом номере нашего журнала мы опубликовали японский народный киносценарий "Когда свистнула рыба". С тех пор, как произошло это знаменательное событие, японский народ успел увеличить население Японии на 2 млн. японцев, а также выпить 2 млн. литров воды из Японского моря. За это время стоимость японской народной жизни сильно возросла. В этих условиях на первый план выдвинулись японские народные женщины, поскольку их стоимость осталась прежней. Вот что пишет по этому поводу японский народ:
Эмансипация
Японский народный киносценарий
Япония. Берег Японского моря. Солнце. Кроваво-лимонный закат поднимается медленно в гору Фудзияма. Над Японским морем гордо реет буревестник. Гром и молния сверкают за невидимым горизонтом. В углу стоит Ёмо Ё, одинокий японец-старик. На нем потертые кимоно. В глазах у него печаль. Рядом с ним - скромная и незаметная старуха. На заднем плане обветшалая каяма.
Старуха: Ты почто рыбу продал?
Ёмо Ё: А шо?
Старуха: Иди к Японскому морю, поймай рыбу и скажи, что хочу
я эмансипации.
Ёмо Ё нехотя, с неверием в глазах, приближается к Японскому морю.
Проходит время. Старик вытаскивает свой скромный и незаметный невод.
Рыба: Тебе чего?
Ёмо Ё: Да вот, мало моей старухе выигранной в спортлото
каямы, подавай ей эмансипацию.
Рыба нехотя берет у Ёмо Ё взятку.
***
Япония. Берег Японского моря. Солнце. Кроваво-лимонный закат поднимается медленно в гору Фудзияма. Над Японским морем гордо реет буревестник. В углу стоит старуха Яма Я в парадной кимоно. Рядом с ней скромный и незаметный Ёмо Ё.
Конец
Если считать стихи на узких бумажках, это был уже четвертый том наших сочинений. Еще до того мы набрали материалов на очередной том, но забыли их в помещении комсомольского бюро мехмата, куда мы забрели в поисках свободной аудитории. Через пару часов мы обнаружили пропажу, бросились туда, но нашей папки и след простыл. Не сомневаюсь, что она в итоге она попала в орган из трех букв. Жаль наших опусов; надеюсь, хоть в органах у нас нашлись читатели. Еще одним крупным произведением была длиннейшая поэма с рефреном "Наверное, в последний раз". Это эпическое полотно занимало более одной ученической тетрадки и охватывало многие стороны бытия. К нему помимо нас четверых приложили в небольшой степени руку и прочие. Начиналось оно так:
"Ты, Зип - дурак!" - сказал Бернулли,
Но было поздно. Свет погас.
Кого-то стулом звезданули,
Наверное, в последний раз.
А под столом сидели волки,
Мечтая в терпкой полутьме.
Бернулли снял с гвоздя двустволку
И что-то подсчитал в уме.
...
Ну, и так далее.
Приближался апрель, месяц дней мехмата. На сей раз их все таки не запретили, и подготовка к капустнику шла полным ходом. Иногда Саймон с Рашей звонили или заходили за мной поздним вечером, и мы шли к Саймону что-нибудь писать. Бывало так, что кто-то из нас вдруг начинал фонтанировать и выдавать какие-то перлы, которые оставшиеся быстренько записывали и доводили до ума. Помню, однажды я был в совсем сонном состоянии и не очень доволен тем, что меня вытащили из постели. Раша и Саймон предложили идею написать пародию на шуточную песню "То ли еще будет", которую исполняла Пугачева. Были хорошая идея концовки. Со скрипом написали начало, и я стал засыпать на месте. Саймон стал меня будить. Чтобы он отстал, я вдруг стал выдавать по нескольку строчек и опять впадать в дрему. Саймон снова меня тормошил, требуя продолжения. Так и родилось следующее произведение:
[То ли еще будет]
Нагружать все больше нас стали почему-то.
Нету времени читать Курта Воннегута.
Интегралы я беру левою рукою,
Просыпаюсь поутру с умной головою.
То ли еще будет, то ли еще будет,
То ли еще будет, ой-ой-ой!
Я люблю ложиться спать и садиться кушать.
Мне б скорей доцентом стать - буду бить баклуши.
Через годик - через два выйдем на свободу.
Тихо капает вода из водопроводу.
То ли еще будет, то ли еще будет,
То ли еще будет, ой-ой-ой!
Нагружать все больше нас стали почему-то.
Нету времени считать метод Рунге-Кутта.
Меня стали обвинять люди в эгоизме.
Вот бы сразу мертвым стать, отдохнуть от жизни.
То ли еще будет, то ли еще будет,
То ли еще будет, ой-ой-ой!
Дни мехмата неумолимо приближались, а никакого крупного произведения, хотя бы отчасти эквивалентного "Бармалею" 1976 года, у нас не было. У меня все же появились смутные идеи, и вот как-то у нашей группы назначили воскресник (т.е. бесплатную работу где-то в воскресенье - одно из придуманных партийцами мероприятий), и я явился туда с тетрадочкой и ручкой. В нашей группе имелись достаточные силы в лице Афрания, Раши и Варфоломея, но их надо было увлечь. Помню, Афраний был, как обычно, в паршивом настроении. Пока мы с ним ехали в троллейбусе на место работ, я стал излагать ему мысль написать произведение в шекспировском духе и стиле о том, как где-нибудь во Флоренции профессор пообещал выдать дочь замуж за того, кто решит проблему Ферма. Можно было "итальянизировать" все персонажи. Афраний оставался мрачен. Только когда я предложил для профессора фамилию Вазелини, он вдруг оживился и активно включился в процесс. Работали мы в тот день не ахти как, все время прерываясь и записывая в тетрадочку строки будущей пьесы. После воскресника уселись на скамейке какой-то станции метро и продолжили работу. Текст требовал еще шлифовки, но основа была написана. Уж не помню, чья была идея сделать актерам маски, что и осуществила команда Вишневского. В итоге, мне кажется, получилось неплохо. Другое дело, что, быть может, актеры были не слишком умелые, но тут уж дело не в тексте и не в идее. Концовка в пьесе, правда, была слабоватая, и только Раша спас ее своей замечательной игрой. На капустнике он изображал профессора Вазелини, его дочь Джульбарса была Киря, студентов Васио и Петио представляли Лейбниц и Валик, священника падре Чахохбили - Афраний, шута - Жданыч, а правителя Флоренции Фубини - я.
С текстом пьесы можно ознакомиться в приложении. Скажу лишь, что некоторые из строк так пришлись всем по душе, что, бывало, мы только и говорили фразами из пьесы, особенно если в разговоре участвовала Оля Юрченко. Всех особо веселили неповторимые интонации Валика и его отчаянные попытки научиться произносить слова "Sic transit gloria mundi".
Ко дню мехмата мне удалось сочинить еще две песни на музыку Boney M. Обе были посвящены мехмату. Мне кажется, что среди моих многочисленных текстов песен эти две были наиболее удачными. Одна снова использовала знаменитое "А-ма-ма-ма", только уже не в приложении к Матильде:
[Ma Baker]
Please, поступайте на механико-математический факультет Харьковского государственного университета!
Шел в университет, и сразу - тет-а-тет
Больцано, Вейерштрасс, Коши, Жордан, Лаплас.
Я сомневаться стал: туда ли я попал?
По всем приметам я великим не ровня.
Припев:
А-ма-ма-математик, пораньше вставай.
А-ма-ма-математик, задачи решай.
А-ма-ма-математик, мозги развивай.
А-ма-ма-математик, науку толкай.
Так я себе сказал и рано утром встал.
Решил, что хватит спать, пора великим стать.
Украсит мой портрет наш университет,
И начал я с того, что заказал его.
Припев
Прошло почти пять лет, мой пыл сошел на нет.
Как мне сказал декан, в науке я профан.
Больцано, Вейерштрасс, Коши, Жордан, Лаплас -
По всем приметам я великим не ровня.
Припев
Науке известен один замечательный предел: предел сил и возможностей студента. По известной теореме этот предел существует почти всюду...
Закончил универ, теперь я инженер.
Я раньше был студент, теперь - интеллигент.
Шлю молодым привет и дать хочу совет:
Коль славы захотел, знай меру и предел!
Припев
Другая была написана на мелодию "Belfast", только это слово заменялось на "Мехмат":
[Belfast]
И болото, и реку,
И мозги человека
Интегралом и ультразвуком
Baby, baby, сушит наука.
У нас конкурс не ниже,
Чем в Сорбонну в Париже,
А во имя святой науки
Каждый готов терпеть муки.
Мехмат, Мехмат -
Здесь приготовляют из мозгов салат.
Мехмат, Мехмат -
Здесь тебя разложат в бесконечный ряд.
Пересдай, пересдай, пересдай хвосты и уповай на деканат!
Каждый день по три пары,
Лекции, семинары,
Перфокарты, конспекты, книги
И Металлист в первой лиге.
Стали дергаться руки,
А глаза - близоруки,
Стало сердце шалить и нервы -
Baby, кто не выдержит первым?
Мехмат, Мехмат -
Здесь когда-то было большинство ребят.
Мехмат, Мехмат -
А теперь у нас царит матриархат.
Но зато, но зато ты попасть попробуй в женский стройотряд!
Мехмат.
Слышал из разговоров,
Будто сам Колмогоров
На мехмате учился тоже.
Что же с нами будет, о боже!
На шестом не пробиться:
Всем охота учиться.
В деканате скажу "Ангина",
Baby, и сорвусь в "Украину"
Мехмат, Мехмат -
Оформляй прогулы через деканат.
Мехмат, Мехмат -
Поступить сюда мечтает стар и млад.
Поступай, поступай, поступай сюда и будешь всем нам брат!
Мехмат!!!
Кроме песен мне хотелось сделать еще что-нибудь музыкальное, но тоже на математическую тему. Так родился ансамбль имени Фихтенгольца:
Ведущий: Перед нами инструментальный ансамбль им. Г.М.Фихтенгольца. Заметьте, что в коллективе шесть участников - ровно столько, сколько корней у многочлена шестой степени. Передаю слово его руководителю.
Рукеводитель: Товарищи! Должен сразу вас предупредить, что подход к музыке у нас сугубо научный. Поэтому многие нашей музыки не понимают. Тем хуже для них.
Мы изучаем колебания однородной струны, причем практически без начальных условий.При этом мы все воспроизводим на практике, и колебания эти делаем такими, как они есть. С этой целью очень уместно представить вам участников ансамбля.
Наиболее известен в нашем коллективе музыкант-виртуоз Маниту, который прославился тем, что овладел своим инструментом силой. К сожалению, научные изыскания отняли у него столько времени и сил, что он не смог сегодня с нами выступить. Вместо него выступает молодой, но уже талантливый музыкант Афраний. Прошу вас ...
(Афраний извлекает из игрушечной гитары протяжный звук)
Спасибо. Наша ударная секция имитирует внешнюю нагрузку типа д-функции. Саймон ...
(Саймон щелкает кастаньетами)
щелкает этим приспособлением с периодом 316 пи е-куб делить на 29. Станислав ...
(Станислав трясет бубном)
бубнит с тем же периодом 4.12. Единственный представитель духовой секции флейтист Раша локально играет роль константы.
(Раша издает на флейте долгтй звук на одной ноте)
Популярный гитарист Джони с успехом берет как мажоранты ...
(Джони берет аккорд на гитаре)
так и миноранты.
(Джони берет аккорд на гитаре)
Ведущий: Скажите, а какова же ваша собственная роль в коллективе.
Руководитель: Я оцениваю все сверху.
Ведущий: Скажите, а к какому стилю специалисты относят вашу музыку?
Руководитель: Специалисты считают, что мы играем в стиле "злой рок".
Ведущий: А какие произведения в вашем репертуаре?
Руководитель: Недавно мы освоили целый ряд произведений на темы из Демидовича, Цубербиллера, Фаддеева - Соминского.Сейчас мы работаем над большой композицией по трехтомнику Данфорда и Шварца. Мы хотим вам исполнить фрагмент из этого произведения. Это из второго тома, девятый параграф, теоремы 10 и 11, первая из них - без доказательства.
(Играют однообразную заунывную музыку)
Что и требовалось доказать! Спасибо за внимание.
Наконец, еще один мой вклад в этот капустник был номер "Перфораторская". Тут для тех, кто не помнит эпоху перфокарт в университете, надо объяснить подоплеку. У нас читались курсы программирования, и для зачета нужно было посчитать на университетских ЭВМ несколько программ. Студенты писали тексты своих программ и сдавали их на Вычислительный центр, где работавшие там девочки должны были их набивать на перфокартах. Набивали с огромным количеством ошибок, поэтому приходилось сдавать карты на перебивку, потом вставлять их снова в свой пакет и сдавать пакет на счет. Дело затягивалось на недели. Сервис ВЦ был отвратительный, и многие, вооружившись специальными читалками, предпочитали вырезать требуемые дырочки в картах сами при помощи лезвия, а лишние дырки в перфокартах залеплять при помощи шелухи, которая оставалась от перфорации и которую можно было попросить на ВЦ. Все, чертыхаясь, ходили с этой шелухой, лезвиями и читалками: зачет-то получать надо. Вот это все я и решил обыграть.
Студент с гитарой (поет):
[Десять негритят]
Двадцать перфокарт сдавал на перфоратор,
Неделю ожидал - и вот вам результат:
Одну, всего одну из них принял транслятор,
И вот, кляня судьбу и чертов аппарат...
Девятнадцать перфокарт сдавал на перфоратор,
Неделю ожидал - и вот вам результат:
Одну, всего одну ...
Уходит, продолжая петь. На сцене - перфораторская, на трех столах лежат "перфораторы". Слышны хруст перфокарт и клацание зубов. Работник ВЦ сует перфоратору в рот перфокарту, а тот ее прокусывает.
Экскурсовод: Товарищи! Мы с вами находимся в святая святых нашего вычислительного центра - его перфораторской. Эта наша перфораторская дает мусора больше каждый день, чем такие города-гиганты, как Нью-Йорк, Лондон и Париж вместе взятые за год. Здесь у нас стоят наши любимцы - перфораторы, или, иначе выражаясь, дырокольные агрегаты. (Хруст, клацанье и чавканье.) Прошу обратить внимание! (Подходит к перфоратору.) Еще, пожалуйста, одну карту! Вообще, нам, товарищи, повезло. Мы пришли в ту самую минуту, когда они работают. Они - очень славные ребята. Мы их называем человеческими именами. Вот этот, который спит на столе, в шляпе, - это Вася. Он у нас спец по алголу. Он всегда рад набить кому-нибудь лишнюю точку с запятой. Потому что он - добрый парень, мы его так воспитали. А вот это (хруст, клацанье и чавканье) - это работает перфоратор Федя. Он - спец по фортрану. Это его знают и боятся все АЦПУ Дзержинского района. А вот это... Мое почтение!... (Одному из любопытных экскурсантов): Отойди от приборов! ... Это перфоратор Гаврила. Это наша гордость. Он - полиглот. Все свои языки он выучил во сне в свободное от ремонта время. У него один недостаток - у него все время ремонт. Он лечит зубы. Вот здесь, товарищи, я хочу вспомнить недобрым словом завода-изготовителя, который нам поставил отакого дырокольного агрегата, которого мы лечим два года и никогда не вылечим.
Теперь прошу обратить внимание на работу перфоратора. Специальные механические челюсти, установленные впереди, позволяют дырокольному агрегату совершать до десяти миллионов операций в секунду. У головной части дырокольного агрегата смонтировано оригинальное устройство, позволяющее агрегату быстро и без потерь сплевывать шелуху в специальную корзинку.
Работник ВЦ и перфоратор демонстрируют прокусывание перфокарты. В
корзину сыплется шелуха.
Экскурсовод присматривается к процессу повнимательнее.
Экскурсовод: Минуту! Стоп! Он же у вас не тем зубом работает!
Работник ВЦ: Ну, и что? Это ж для студента. Студент, он молодой, здоровый. Мы ж ему здесь не морду набиваем, а программу. А раз он здоровый, может с перебивкой еще к нам прийти. Да и вообще, что студент? Ему ж зачет нужен. А в этом случае, как известно, чужой пакет ближе к телу.
Экскурсовод: Так, пойдемте, товарищи! Теперь вы поняли, что не так страшен фортран, как его перфорируют.
Студент с гитарой:
Девять перфокарт сдавал на перфоратор,
Неделю ожидал - и вот вам результат:
Одну, всего одну из них принял транслятор,
И вот, кляня судьбу и чертов аппарат...
Восемь перфокарт сдавал на перфоратор,
Неделю ожидал - и вот вам результат:
Одну, всего одну ...
/Уходит, продолжая петь/
Автор тут описывает то, что сочинял Зип, но ни в коем случае не следует думать, будто весь капустник состоял из его произведений. Автор просто пишет то, что лучше помнит, а помнит он почему-то больше зиповские опусы. Точнее, даже и их уже почти не помнит, а с трудом выкапывает из глубин подсознания. Поэтому и не ручается за достоверность. Можно только сказать, что ко всем музыкальным номерам Зип так или иначе приложил руку. Обилие музыки, пожалуй, и отличало Матильду от предшественников. И, похоже, не в худшую сторону. В капустник же каждый вносил свою лепту, и вклад каждого трудно измерить. Кроме того, часто бывало так, что изначальную идею или текст перерабатывали до неузнаваемости, и трудно было сказать, кто же является автором. Если ниже указываются авторы, то с некоторой долей условности.
Иногда слабости в тексте автора устраняли актеры. Скажу сразу, что сам Зип - актер никудышний, и если и появлялся на сцене в существенных ролях, так только в музыкальных номерах или в своих собственных (потому что лучше помнил текст). Впрочем, остается предположить, что некоторые тексты были достаточно сильны, чтобы их можно было испортить плохой актерской игрой. Хороший актер традиционной школы руководит публикой, подавая текст, т.е. подсказывая, где ей положено посмеяться. По-видимому, на мехмате такая манера считалась чересчур эстрадной, и предполагалось, что слушателями руководит сам текст. При этом исключалось манипулирование публикой; уж если смеялись, так потому, что было действительно было смешно. Не знаю, хорошо это или плохо. Для такой манеры, пожалуй, нужна хорошо подготовленная аудитория; благо на мехмате таковая имелась. Для нее и писалось. Однако не будем отвлекаться от рассказа Зипа.
Незадолго до дня мехмата нам предоставили для репетиций актовый зал. Это было удобно не только нам, но и партбюро. Оно присылало туда всяких проверяющих, которые присутствовали на репетициях. На этот раз курировал капустник Куринной. Кажется, он тогда хотел вступить в партию или только что вступил, одним словом, был у партбюро на крючке. Мы не могли узнать одного из своих некогда любимых преподавателей первого курса. Видимо, его хорошо проинструктировали. Он всего боялся, и ему тоже всюду мерещились призраки и намеки на что-то крамольное. На одной из репетиций Раша решил в шутку прочитать один из наших стихов на узких бумажках. Читал он очень похоже на Вознесенского, и было очень смешно. Куринной же не мог понять, почему смеются. Он напряженно слушал текст и стал требовать, чтобы Раша объяснил ему содержание стиха. Однако, у стиха не было содержания, этот был просто поток сознания. Судите сами:
Пора садиться за работу,
толпа ревет.
Забудь волненья и заботы -
ведь жизнь пройдет...
Недели, месяцы и годы
топлю в вине.
И вдруг
увижу я:
ко мне
сквозь бури
вьюги
мороз -
лошадка, везущая хворосту воз.
Топ
топ
топ
топ
И падает на снег колючий
у моего крыльца резного...
Ее как тяжелобольного
несу я, сирый и вонючий,
у ключницы постель канючу
и остального много-много...
Она дает мне:
1) простыню
2) подушку
3) кровать
4) матрац
5) две пары полотенец
6) седло не первой свежести.
И вдруг по роже - бац;
отколов 7-8 коленец
стих
(навек)
ветер молодости.
Прости!
Белой масти
лошадка
на совести
женщины грубой.
...Заброшена наша палатка,
и холод сводит зубы
с ума.
Сама
смерть постучалась бы,
если б было куда стучать.
Нищенская сума
и перегонные кубы -
лучше об этом молчать,
не вспоминать,
и не думать.
Ведь если кричать,
то могут услышать
собаки, стерегущие время
(временщики).
Свинец барабанит по крышам;
гуманности вопреки,
вымирать начинает лошадиное племя.
Не промахиваются стрелки:
чтоб шкурку не испортить,
бьют в глаз.
Об искусстве болтают, о спорте,
пьют чаи на веранде вечно,
пополняют словарный запас.
На небо смотреть перестали,
где путь сияет млечный.
Головы из бетона.
Сердца из стали.
...А что поделаешь?
В воде не тонем,
в огне не таем -
нужно же хоть куда-нибудь деться.
Завернувшись в саваны белые,
книг читаем тонны.
Себя все равно не знаем,
И некогда нам оглядеться.
Раше пришлось на ходу придумывать какое-то содержание. Но Куринной сказал, что ключница - это намек на то, что в общежитии мехмата не все благополучно, а кто такие временщики, ему даже вслух произнести страшно. От такого мы просто схватились за голову. Короче, этот стих он зарубил. Ну и слава богу, его и не собирались выставлять на капустник. Мы поняли, что партбюро успокоится, если что-нибудь запретит, и Саймон понес им какие-то тексты, особого отношения к капустнику не имевшие. Практически ни одна вещь серьезно не пострадала. После выступления тоже никаких санкций не последовало. На самом деле партбюро мехмата ожидало реакции парткома университета, и если те не возмущались, само партбюро успокаивалось.
Капустник, однако, делался не для партбюро. Вернемся лучше к нему самому. Открывали его частушки. Это была дань традиции, которую мы, впрочем далее не поддерживали. Затем был совершенно замечательный "Зоопарк" Жданыча. Действие происходило у клетки сипа белоголового. Сипов изображали Лейбниц и Джони, который к восторгу публики издавал громкие брачные крики. Жданыч, изображавший сторожа, был совершенно неотразим со своей метлой.
А вот и текст:
Экскурсовод:
- А здесь, товарищи, мы имеем птичник. В первом загоне у нас содержится
представитель фауны далеких Кордильеров - сип белоголовый. В двух экземплярах.
Знакомство человека с этой птицей уходит своим корневищем в глубины истории
древних индейских племен. Отличавшаяся добрым нравом и приятным тембром
голоса, птица сразу полюбилась древним индейцам. Часть экземпляров была
отловлена и приручена, где и использовалась в качестве няньки при малых
индейцах. Приятное, баюкающее пение птицы быстро и навсегда усыпляло маленьких
древних индейцев.
В Европу первую партию завезли испанские мореплаватели. Оторванные
от родных Кордильеров, сипы белоголовые вскоре затосковали, стали сварливы
и раздражительны, и однажды, перекусав обслуживающий персонал Мадридского
зверинца, ушли в Пиренеи, где и одичали. Нескольно позже арагонский монах
Педро Сильванер, указывая на склонность птицы к копированию человеческой
речи, рекомендовал использовать специально обученных птиц в качестве морально-психологического
оружия. Отловленных птиц обучали грозной брани, после чего напускали на
неприятеля. Вражеское войско, шокированное словесной атакой, приходило
в расстройство, а иногда и в полное бегство.Однако очень скоро сипа признали
негуманным оружием и сняли с вооружения ввиду сильного воздействия не только
на противника, но и на свои войска.
Сейчас птица является украшением многих зоопарков мира. В
нашем зоопарке, как я уже говорил, находятся на содержании два экземпляра.
Благодаря неустанному вниманиюсотрудников, птицы хорошо прижились в условиях
нашего климата, отличаются завидным здоровьем, веселым нравом, легким поведением
и прекрасным аппетитом. В одни сутки на одну птицу приготовляют: риса отварного
- 5 кг, рыбы свежемороженой - 10 кг, мяса сырого - 15 кг, плиток шоколадных
соевых - 2 шт.
Посетитель:
- Неужели он может столько съесть?
Смотритель:
- Может-то он может... Так хто ж ему дасть, паразиту!
Экскурсовод:
- Товарищи, разрешите представить вам смотрителя сипа белоголового
Бронтозавра Агаповича Свистайло. Товарищ Свистайло осуществляет в нашем
зоопарке уход за "жемчужиной Кордильеров", как любовно называют у нас эту
изящную птицу. Бронтозавр Агапович, расскажите, как появилась эта
птица в нашем зоопарке.
Смотритель:
- Я эту гадюку сызмальства знаю, пятнадцать лет у меня в печенках
обитает. Вот эта "жемчужина" вылупилась у меня на глазах. Ее в состоянии
яйца принес в зоопарк наш ветеринар. Он в тот год ездил по горящей путевке
в Мексику и, покупая в тамошней лавке сборник местного поэта Жозе Пастернако,
получил в нагрузку это яйцо. Гадюка, а не птица!
Добра ни фига не помнит. Я помню: ко мне друг мой Коля пришел. Так
они его попервоначалу за вожака признали. У Коли стрижка короткая, и так
вообще похож немного на сипа. А потом, когда он у них яйцо хотел позаимствовать,
так они, паразиты, визг подняли:"Редкая птица! Вымирающий экземпляр!" Яйца
пожалели... А шо ж Коле делать? Его Светка в магазин послала, а он друзей
в подъезде встретил. Не мог он к Светке с пустыми руками возвращаться.
А они визг подняли, директору накапали. А мне - выговор. А того добране
помнит, шо когда он грипп гонконгский где-то подхватил, так Коля первый
к нему с лекарствой пришел.
Второй посетитель:
- А есть у вас тут говорящие?
Смотритель:
- Вот этот, который с вырванным хвостом, как только из яйца вылупился
- сразу говорить стал. Но пока у него что-то там с наследственностью плохо
оказалось. У него родителей против вражеских войск выпускали. Шоб это...
шоб шокировали. Так он два дня поговорил - и мамы с детишками из зоопарка
как волной сдуло. Я, правда, не растерялся. Я фельдшера вызвал. У меня
друг Миша, он - фельдшер. Он с ним, гадюкой, пять минут побеседовал, так
эта сволочь сразу онемела. Насовсем. Мамы с детишками вернулись. А мне
обратно выговор: зачем животной психологическую травму нанесли? А ведь
для людей старался...
Третий посетитель:
- А вы полетать их пускаете? Не скучно им тут сидеть?
Смотритель:
- Одно время пускал. По ночам. Но тока они дюже до металлического
блеску падки. Они в крокодилятнике краны никелированные скрутили и в клетке
под соломой припрятали.А подумали опять на меня с Колей. И третий выговор.
Экскурсовод:
- Бронтозавр Агапович, в заключение нашей беседы нам хотелось бы
узнать, каковы ваши взгляды на перспективы...
Смотритель:
- Ну шо перспективы... Пущай живут. Только я им условие поставил:
еще один выговор, и обойдусь с ними, как француз с вороной. Голову на бок
- и в суп.
Экскурсовод:
- Товарищи, поблагодарим товарища Свистайло за интересный рассказ
о прекрасной птице сипе и перейдем теперь к другой клетке. (Уходя) Песец
голубой, представитель фауны далекой тундры...
Текстовые номера у нас перемежались номерами "Мехмарт-лото" (по аналогии с популярной тогда телепередачей "Арт-лото"). Ведущим был Роня.
Вначале был короткий текст на эту тему. Затем был выход "Аллы и Емельяна Пугачевых". Кто был кто - неясно, так как пел я, бумажку со словами мне держал Альберт (выучить времени не хватило). Тут же следом мы с Рашей и с Саймоном изображали уже упоминавшееся "То ли еще будет".
За нами выступала Киря, изображавшая сумасшедшую поэтессу псевдонародно-украинской направленности. После нее был отличный номер Жданыча и Саймона "Как мы пишем вдвоем, или Собака на сцене", который уже пытались поставить на несостоявшемся капустнике 1977 года. Здесь текст все скажет сам за себя (напомню только, что тогда был весьма популярен рассказ Аркадия и Бориса Стругацких "Как мы пишем вдвоем"):
Боря(Б): Нас часто спрашивают, как мы пишем вдвоем.
Аркаша(А): Обычно мы отмалчиваемся. Но сегодня нас спросили так, что пришлось заговорить.
Б.: ... Понимаешь, Он любил Ее. Любил всем сердцем, всем телом, всей душой. Любил так искренне, так нежно! Любил до последней капли, до гроба, до доски, до лампочки...
Он был Поэт. А Она была Девушка. Боже мой, ну, разве она виновата? Она не любила Его. Она никого не любила. Она училась на мехмате!
Ревность к науке разрывала Его душу. И Он убил Ее... Убил в тот самый момент, когда Она получила явное выражение для восьмой производной функции Бесселя.
... Скромная панихида на факультете. Надгробное слово декана. На грудь ей положили полное собрание сочинений Фихтенгольца.
Обезумев от горя, рыдал Он на ее могиле и, отчаявшись, выскреб ногтем на мраморе историю их любви.
Он и Она... Вечная, нестареющая тема! Он и Она...
А.: Она брала только запах "Шанели №5"...
Б.: Кто - она?
А.: Собака.
Б.: Какая собака?
А.: Фокстерьер!.. Понимаешь, этот пастор Дур Шлаг вел двойной образ жизни. Днем он призывал к смирению прихожан в местной кирхе, а по ночам они вместе с его любимым фокстерьером Фроськой гоняли рецидивистов.
...Совершена крупная кража. Украли корову... Телку. Тень подозрения пала на леди Гамильтон, маленькую хозяйку... большого дома на набережной... туманов... Преступник зарывает мясо краденой коровы в землю. Головокружительное следствие! Победа скромного пастора и его верного пса... Горькая расплата негодяя.
Б.: Ну, как объединить два столь блестящих шедевра?
А.: Вот тут и начинается совместное творчество...
/глубоко задумываются оба/
Боря!!
Б.: Аркаша!!!
А.: У попа была собака...
Б.: Он Ее любил!
А.: Она украла кусок мяса.
Б.: Он Ее убил!!!
А.: В землю закопал...
Б.: И надпись написал...
Вместе: Что...
У попа была собака,
Он ее любил.
Она украла кусок мяса -
Он ее убил.
В землю закопал
И надпись написал...
За "Собакой" шла наша основная пьеса - "Фубини", о которой я уже рассказал. Потом Саймон изобразил старый номер Петюни "Мамочка". Мне он в исполнении Саймона не нравился. Могу только сказать, что до Петюни ему было далековато. Следом шла еще одна вещь Жданыча - знаменитый трактат об НЛО, который тоже уже упоминался выше. Далее в "Мехмарт-лото" появлялся ансамбль имени Фихтенгольца, за ним Саймон читал свою балладу об ЭВМ, а потом шли "Перфораторская", снова "Мехмарт-лото" с ансамблем "Бони ММФ", исполнявшим "Шел в университет" и "Мехмат". Наконец, последний номер повторял концовку запрещенного капустника "Что я мог сделать один".
Народу в зале собралось много, около тысячи человек. За три года, что официального капустника не было, все соскучились по нему, и нас принимали очень хорошо. Конечно же, в зале была и старая гвардия, те, кто уже закончил университет. Мы как бы сдавали им экзамен. Больше всего нас интересовало их мнение. Оно, однако, было не слишком благоприятным. По-видимому, наш стиль, несколько отличавшийся от традиционного для мехмата стиля, был для них непривычен. Кроме того, они, бывало, вставляли таки в капустник что-то из запрещенного партбюро, и дело кончалось выговорами; у нас же ни одна из основных вещей не пострадала, и скандалом не пахло. Похоже было, что они относились к нам несколько предвзято. Ну и, наконец, возможно, что хороший прием наших произведений публикой действительно не соответствовал их качеству. Так или иначе, мы были очень растроены такой оценкой.
Все же, мне думается, не все было так уж плохо. Особую популярность
приобрели песни из репертуара "Бони ММФ". По-видимому, еще несколько лет
их пели на мехмате, уже не помня, откуда они взялись.